Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме был официально одобрен проект освоения территории Центра имени Хруничева. На 57,7 гектарах заводской земли планируется возвести 884 тысячи квадратных метров недвижимости, из которых 577 тысяч предназначены под жильё, а 250 тысяч — под Национальный космический центр. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, а квартиры будут реализовываться в рамках программы «Московские кварталы». Ожидаемая общая стоимость проекта составляет 450–500 миллиардов рублей.
На месте, где ранее создавались модули и станции, предполагается возведение пяти небоскрёбов с подземными парковками на 3 387 автомобилей. В проектной документации указано, что паркинги будут «приспособлены под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ракета «Ангара» служит ярким примером изменения роли центра в отрасли. Её создание растянулось на тридцать лет и обошлось дороже своего предшественника, а по ряду характеристик уступает ему. Для «Ангары» была построена стартовая инфраструктура на Плесецке, что потребовало сотни миллиардов рублей из бюджета, однако коммерческие заказчики предпочли более доступные и проверенные модели, что сделало «Ангару» практически невостребованной на рынке.
Для сравнения, стоит вспомнить «Протон», который разрабатывался для решения конкретных задач по выведению тяжёлых грузов и поддержанию работы космических станций, и до 2012 года обеспечивал до 70% мировых коммерческих запусков. «Ангара» же создавалась как замена «Протону», но за время её разработки рынок изменился, и необходимость в замещении утратила свою актуальность.
В официальных комментариях упоминается, что перенос производства в Омск приведет к «существенному снижению себестоимости», а в Москве останутся «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако в документах отсутствуют конкретные данные о программах, финансировании и кадровых гарантиях.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Процесс преобразования территории повторяет знакомые сценарии. Сначала идут громкие обещания, затем их корректировка, а в конце — «уточнение параметров». В 2018 году на 140 гектарах планировался научно-производственный кластер; под реновацию тогда отводили 3 гектара, а высотный центр собирались разместить на городском пустыре в 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов работников и местных жителей президент потребовал сохранить кластер, однако это требование было реализовано лишь частично и на короткий срок.
Теперь утверждённый проект охватывает 57,7 гектара и включает 884 тысячи квадратных метров, при этом площадь жилья составляет в два раза больше площади научных объектов. На проектирование первых очередей предусмотрено почти 70 миллиардов рублей. Источником финансирования стал Фонд реновации, что подразумевает использование городских средств, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках «Московских кварталов».
Такое изменение ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, теперь выполняет функции застройщика коммерческой недвижимости на земле стратегического предприятия. По сути, мандат и функции были подменены.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке разрабатывалось на протяжении нескольких лет и прошло через три изменения руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап сопровождался новыми поводов для отсрочки защиты площадки и возвращением к идее её освоения для застройки.
При Дмитрии Рогозине территорию осваивала группа «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. Параллельно обсуждался перенос производства «Ангары» в омский «Полет»: освобождение площадки связывали с переездом. Этот план не удалось реализовать, в том числе из-за конфликтов интересов, связанных с сыном главы «Роскосмоса» Алексеем Рогозиным. Протесты местных жителей и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер, после чего обсуждение темы временно затихло.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал уменьшение присутствия производства в Москве — подготовку почвы для снижения роли площадки. При Владимире Баканове проект 2018 года был окончательно согласован в текущей редакции: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья над научными объектами. Три фамилии — одна линия решений, и при этом нет примеров новых изделий, сопоставимых по значимости с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов указано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учет вопросов гражданской обороны, но на практике это разные вещи.
Создание защитного сооружения требует сложных инженерных решений, таких как герметичные двери, фильтровентиляционные установки и автономное энергоснабжение. Сам по себе паркинг — это просто бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого нужен отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не просто запись в техническом задании.
В проектной документации не опубликованы сметы и перечни работ, поэтому остается открытым вопрос: включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность наблюдается и в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки есть, а конкретных параметров и проверок нет.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра становятся всё более очевидными: чистый убыток в 2017 году составил более 23 миллиардов рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, платежи по которым достигали 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась господдержка в размере 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась юридическая возможность продавать землю — обсуждались примерно сто гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовую мотивацию застройки.
Однако важно понимать, что именно считать активом. Балансовые активы — здания и оборудование — можно продать или переместить. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи, конструкторские бюро, инженерная школа и преемственность навыков, формирующие локальную среду, где поколения специалистов работают вместе. Эти качества не отражаются в бухгалтерских данных и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если в логике принятия решений единственным измерителем остается балансовая стоимость, такие нематериальные ценности становятся «невидимыми». В этом случае предпочтение отдается продаже земли и одноразовому притоку средств, а не сохранению производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра два сценария. Первый — Филёвская площадка остается производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций вырастают высотные здания, а подземные паркинги, обозначенные как укрытия, становятся обычными автостоянками.
На текущем этапе реализация движется в сторону второго варианта. При этом вызывает опасения не только решение чиновников, но и то, что оно может пройти почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто воспринимается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют видимой стоимости в бухгалтерии. Пока эти нематериальные составляющие не станут учитываемым активом, такие преобразования будут повторяться.
Завод имени Хруничева пережил империи, войны и распад Союза. Однако современный подход, ориентированный исключительно на финансовые отчеты, рискует оставить его без защиты не потому, что его разрушают в буквальном смысле, а потому что перестает замечать его истинные ценности.
фото: roscosmos.ru
