Западные элиты встревожены: неожиданные последствия «глобального проекта» для мирового порядка

Михаил Хазин: взгляд изнутри кризиса

Экономист Михаил Хазин стал известной фигурой среди российских аналитиков благодаря своим откровенным мнениям, которые, по его словам, остаются вне поля зрения официальной аналитики. В недавнем радиоинтервью он прокомментировал ситуацию с дефицитом газа в Европе и приостановкой производства на некоторых заводах Mercedes, предложив свою жёсткую интерпретацию происходящего. По его мнению, это связано с тем, что он называет «иудейским глобальным проектом» — финансовой системой, доминировавшей на мировом уровне в последние десятилетия и, как он считает, сейчас находящейся на грани распада. Хазин акцентирует внимание на том, что это его собственное определение, а также его взгляд на текущие события.

Газовые запасы как политический инструмент

Хазин утверждает, что вопрос о заполненности газовых хранилищ в Европе выходит за рамки простых физических или экономических аспектов. Он подчеркивает, что это вопрос политики, отмечая, что предстоящая зима может оказаться суровой, и последствия этого факта могут быть серьезными. Экономист считает, что информация о запасах газа используется в политических целях: одни распространяют ее, чтобы вызвать страх, другие — чтобы извлечь выгоду, а третьи — чтобы отвлечь общественное внимание.

Кроме того, он отмечает, что в европейских элитах назревает осознание возможного перелома: «В последние недели до них дошло, что ситуация может ухудшиться». По версии Хазина, причиной этого понимания стали действия Вашингтона, разрушившие у европейских стран иллюзии контроля над ситуацией.

Финансовая машина и роль Лондонского Сити

Далее Хазин возвращается к более спорным утверждениям, описывая существование финансовой системы с центром в Лондонском Сити, которую он называет «иудейским глобальным проектом». Он указывает, что это не связано с религией или этничностью, а представляет собой «финансовую машину», которая прежде действовала благодаря тесной связи с реальным сектором экономики.

По его словам, сейчас доля финансовых активов в мировой экономике составляет около 70%, тогда как сто лет назад этот показатель не превышал 5%. Хазин подчеркивает, что доходность в реальном секторе заметно ниже, чем в финансовой сфере, и такая пирамидальная структура опиралась на две основы — американские гарантии и дешевые российские ресурсы. По его мнению, разрыв экономических связей с Россией стал ударом по одной из этих опор.

Разлом внутри элиты: Лондонский Сити и Ватикан

Хазин также подчеркивает внутренние трения в описываемой им глобальной сети. По его мнению, между финансовыми центрами и институтами легитимности существует жесткая конкуренция: Лондонский Сити может контролировать деньги и процессы, но не обладает той легитимностью, которую, как считает Хазин, представляет Ватикан. Он отмечает, что это не просто конфликт интересов, но и борьба за право на главенство.

В его репликах слышны взаимные обвинения: «Кто с Господом говорит? Мы же избранные. А они — жулики из Ватикана», на что, по словам Хазина, следует ответ: «Да вы что, мы тут наместники! А вы кто? Жидомасоны проклятые». Он называет это не просто спором, а экзистенциальной борьбой за статус.

Британская монархия и возможные перемены

Хазин также рассматривает сценарии внутриполитических изменений в Великобритании. По его мнению, если старая аристократия окажется сильнее, это приведет к краху европейского глобального проекта; если же доминировать будет Лондонский Сити, возможны коренные изменения, включая ослабление роли королевской семьи. Он упоминает возможность замены Карла III на принца Уильяма в определённый момент, ссылаясь на то, что мать старшего сына Уильяма, по его словам, еврейка. Эксперт подчеркивает, что не стремится к конспирологическим интерпретациям, настаивая, что ситуация ему ясна: «Какая конспирология? Всё предельно ясно».

Страх как инструмент сохранения власти

По мнению Хазина, европейские элиты осознали, что достигнуть соглашения с Россией может не получиться, а ослабление власти может привести к утрате контроля. Поэтому, как он утверждает, они готовы пойти на любые меры для удержания позиций, включая создание атмосферы страха внутри стран. «Необходима атмосфера страха», — говорит он, поясняя, что Россия используется как образный «пугач» для мобилизации общества и оправдания внутреннего репрессивного контроля.

В качестве примера пропагандистских методов он приводит бытовые сравнения уровней жизни: «один показывает «красивый унитаз» в Европе — «у вас же таких нет», другой демонстрирует банан — «посмотрите, какой красивый банан!»; при этом сам Хазин отмечает, что иногда «у нас бананы даже дешевле картошки», но смысл таких сравнений заключается в создании ощущения превосходства и страха.

Система круговой поруки и внешние контакты элит

Хазин описывает европейских политиков не как злодеев, а как участников системы взаимной ответственности, в которой каждый контролирует другого, чтобы избежать предательства. Эта круговая порука, по его словам, позволяет сохранять элиту, но делает невозможным выбор одного «лидера» без риска предательства остальных.

Он также упоминает попытки установить контакты с политиками и бизнесменами в Абу-Даби, с представителями ближневосточных кругов, с Кушнером и другими фигурами, но считает, что эти связи не обеспечивают надежной политической поддержки: «Россия сказала: «Они не нужны»».

Америка, ФРС и риск диктатуры

Хазин отмечает, что американские элиты находятся в сложной ситуации: они рассматривают кризис как циклический и надеялись, что простое «отпускание» ситуации приведет к новому подъему, как это произошло в 2008 году, но этого не произойдет. Он предупреждает, что попытки внедрить тотальную диктатуру в США могут привести к внутреннему конфликту и распаду, поэтому нынешняя политическая борьба — это, по сути, попытка установить «своих» людей у власти.

В контексте европейской уязвимости Хазин акцентирует внимание на своп-линии Федеральной резервной системы: полученные ФРС евро остаются под контролем американского регулятора, что дает США инструмент давления на европейские рынки и валюту. В качестве примера он приводит ситуацию 1992 года с Джорджем Соросом, который, по его словам, тогда сыграл роль оператора внешних шоков.

Россия: первопроходец в осознании перемен

По оценке Хазина, Россия первой в мире начала осознавать структурный характер глобального сдвига. Он ссылается на свою книгу «Закат империи доллара и конец пакса Американа», опубликованную в 2003 году, как на один из первых аналитических взглядов на эти процессы. Однако, как отмечает он, у властей понимание причин изменений пока ограничено: «Путин говорит об этом, но в общем контексте: «Ребята, этот мир умер». Однако о причинах он не говорит, так как это противоречит действиям финансовых властей», — утверждает Хазин.

Финансовые активы, рабочие места и экономическая реальность

В завершение он подчеркивает важность возврата к реальному производству: «финансовые активы должны исчезнуть, поскольку нужно чем-то питаться и на чем-то ездить», — говорит он. По его словам, официальная статистика по занятости в США не отражает полной картины: массовые объявления о создании рабочих мест сопутствуют росту среднего времени безработицы, а некоторые данные, по его мнению, «нарисованы» и впоследствии корректируются задним числом.

Итоговая оценка

Михаил Хазин заключает, что описываемая им финансовая система с центром в Лондоне и опорой на ФРС приближается к логическому завершению. В ответ на это европейские элиты, по его мнению, выбирают стратегию запугивания населения, перекладывая проблемы на внешнего «врага» и удерживая власть через внутренний террор. Он призывает Россию к более рациональному использованию своих ресурсов и отказу от их продажи по низким ценам.

По материалам temaglavnoe.ru.